Ормузский пролив это не просто зона риска, а фактически один из главных узлов глобального кризиса. За последние дни ситуация снова резко ухудшилась. Иран объявил о возвращении пролива под жесткий военный контроль, вновь закрыл проход после короткого периода частичного открытия, а США захватили иранское судно у пролива, что еще сильнее поставило под вопрос хрупкое перемирие и перспективы новых переговоров.
С геополитической точки зрения Ормуз сегодня выходит за рамки обычного транспортного маршрута и превращается в рычаг давления. Для Ирана контроль над проливом, это способ показать, что его нельзя изолировать без последствий для всего мира. Для США, напротив, вопрос пролива связан с демонстрацией силы, морского контроля и принуждением Тегерана к уступкам. В результате сам пролив превратился в пространство прямого стратегического торга, где каждый военный или дипломатический шаг немедленно отражается на глобальных рынках.
Главная причина такого напряжения в том, что речь идет о критическом энергетическом коридоре. По данным Международного энергетического агентства, в 2025 году через Ормузский пролив проходило в среднем около 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, это примерно четверть мировой морской торговли нефтью. Кроме того, через него идет почти пятая часть мировой торговли СПГ. Для Катара и ОАЭ этот маршрут практически незаменим. Почти весь их экспорт сжиженного газа проходит именно через Ормуз.
Именно поэтому экономический эффект уже выходит далеко за пределы региона. Управление энергетической информации США прямо указывает, что пролив с конца февраля фактически закрыт для нормального судоходства, а глобальный нефтяной рынок вошел в фазу высокой волатильности и дефицита. В марте средняя цена на нефть марки Brent достигла 103 долларов за баррель, что на 32 доллара выше февральского уровня, а 2 апреля дневные значения приближались к 128 долларам. Затем цены колебались, в понедельник 20 апреля Brent снова поднялась примерно до 95,9 доллара, а WTI до 89,3 доллара на фоне опасений, что перемирие сорвется.
Важно, что рынок сейчас живет в двух измерениях. Финансовые игроки по-прежнему временами закладываются на скорое урегулирование, поэтому мы видим резкие откаты цен вниз после политических заявлений. Но физический рынок устроен иначе. Реальные поставки остаются ограниченными, страховка дорожает, рейсы удлиняются, судовладельцы боятся новых атак, а простаивающие объемы нефти не возвращаются мгновенно. Reuters прямо пишет, что финансовый рынок торгует надеждой на переговоры, тогда как физический рынок день за днем ухудшается.
Сейчас именно это расхождение между «бумажным» и реальным рынком становится ключом к пониманию кризиса. Даже когда Иран кратко объявил проход открытым, эффект оказался недолгим. Уже в течение суток появились сообщения об обстрелах судов, а затем пролив снова оказался фактически закрыт. Да, по данным аналитической компании Kpler, в субботу, 18 апреля, через него прошло более 20 судов, максимум с 1 марта, но это не означает восстановления нормальной логистики. Скорее, речь идет о хрупких и эпизодических проходах в условиях высокой военной неопределенности.
Наиболее уязвимой стороной остается Азия. По оценке IEA, около 80% нефти и нефтепродуктов, проходивших через Ормуз в 2025 году, направлялось в азиатские страны. Reuters отмечает, что именно Азия уже ощущает самый сильный стресс: импорт сырой нефти морем в апреле оценивается примерно в 20,62 млн баррелей в сутки против 22,36 млн в марте и 26,76 млн в среднем за три предвоенных месяца. Особенно заметно падение у перерабатывающих и торговых хабов, включая Южную Корею и Сингапур.
Для Европы последствия тоже серьезны, хотя зависимость здесь более опосредованная. Европа получает меньшую долю нефти через Ормуз напрямую, но она зависит от глобального уровня цен и конкуренции за альтернативные поставки. Если Азия начинает активнее перетягивать на себя грузы из других регионов, это автоматически повышает цену и для европейских покупателей. Кроме того, сбои в поставках катарского СПГ бьют по мировому газовому балансу, а значит, повышают риски и для европейского энергетического рынка. IEA (Управление энергетической информации США) оценивает, что с 1 марта перебои в Ормузе сократили поставки сжиженного природного газа (СПГ) из Катара и ОАЭ более чем на 300 млн кубометров в сутки.
Еще один важный момент, альтернативы Ормузу ограничены. IEA оценивает доступные обходные мощности лишь в 3,5–5,5 млн баррелей в сутки, главным образом за счет трубопроводов Саудовской Аравии и ОАЭ. Но это намного меньше почти 20 млн баррелей, которые обычно идут через пролив. Для Ирака, Кувейта, Катара, Бахрейна и самого Ирана Ормуз остается практически безальтернативным окном на внешний рынок. То есть проблема не сводится к перенаправлению танкеров, значительную часть потоков в принципе невозможно быстро перенести на другие маршруты.
На этом фоне энергетический кризис уже начинает превращаться в кризис промышленный и инфляционный. Рост стоимости нефти и топлива означает подорожание перевозок, авиационного керосина, дизеля, химического сырья и удобрений. Reuters отмечает экстремальный рост цен на нефтепродукты в Сингапуре, а IEA добавляет, что под ударом оказываются и другие сырьевые цепочки, включая поставки алюминия из стран Залива. То есть Ормуз влияет не только на бензин на заправке, но и на производство, логистику и стоимость товаров по всему миру.
С геополитической точки зрения перед нами классический пример того, как региональный конфликт меняет глобальный баланс. Контроль над Ормузом усиливает политический вес Ирана даже тогда, когда он уступает противникам в совокупной военной мощи. Одновременно кризис показывает пределы американского влияния. Вашингтон может усиливать давление, но не может гарантировать быстрый возврат к нормальному судоходству. Чем дольше сохраняется эта неопределенность, тем сильнее будет стремление Китая, Индии, Японии и других азиатских импортеров искать новые форматы энергетической безопасности, от долгосрочных контрактов до расширения стратегических резервов и диверсификации маршрутов.
Главный вывод на сегодняшний день таков, что Ормузский пролив стал не только театром военного давления, но и барометром нового мирового порядка. Любая эскалация здесь мгновенно превращается в рост цен, дефицит поставок и политическое давление на крупнейшие экономики. Даже если дипломатия в ближайшие дни не даст ситуации окончательно сорваться, ущерб уже нанесен, и, как отмечают AP и EIA, возвращение к прежним объемам перевозок и ценовой стабильности может занять месяцы.
Материал подготовлен на основе данных международных энергетических агентств и сообщений мировых СМИ